J’étais une rebelle

Андре Путман в беседе с Петрой Шмидт

В Париже забастовка. В городе чрезвычайное положение. Метро и поезда не ходят. Однако этот хаос, казалось бы, не влияет на Андре Путман. Она опаздывает, у нее тоже проблемы из-за сложной ситуации с транс-портом, и, конечно же, ей надо везде успеть. Но, несмотря на это, восьмидесятидвухлетняя дама невозмутима. Она остается гранд-дамой в любых обстоятельствах. Сфера деятельности дизайн-студии Андре Путман – международные дизайн-отели. Не удивительно. Именно она оформляла Morgans – первый в мире дизайн-отель. Только что она завершила работу над эксклюзивной туристической гостиницей в Гонконге, которая даже носит её имя. The Putman – это великолепный отель, каждый номер которого подобен небольшой квартире для бизнесменов, которые, находясь в командировке, ценят сервис отеля, но предпочитают жить как дома. Кто считает это необычным, что дизайнеру сделан такого рода памятник, тот не знает Путман. Она занимает особое положение в мире дизайна уже в течение многих десятилетий и считается абсолютным экспертом в вопросах стиля. Она открыла таких дизайнеров моды как Тьерри Мюглер или Иссей Мияке, она спроектировала отделку салона легендарного самоле-та Конкорд и первая заново интерпретировала в своей фирме Ecart классику Айлин Грэй, кроме того, она работала совместно с великим английским кинорежиссером Питером Гринуэем над фильмом «Интимный дневник» («The Pillow Book»). Ей не нужны памятники. Она сама памятник.

Петра Шмидт: Госпожа Путман, Вы только что из центральной части Парижа, в кото-рой все остановилось из-за забастовки. Служащие французской железной дороги бастуют за право выходить на пенсию в 50 лет. Вы в свои более чем восемьдесят лет все еще ходите на работу каждый день. Что Вы об этом думаете?
Андре Путман: Они ненормальные.

П.Ш.: В этом возрасте Вы открыли свою пер-вую фирму.
A.П.: Когда мне было примерно пятьдесят, я открыла Ecart и заново интерпретировала классику дизайна. С этого собственно все и началось. Пока вы не ощущаете свой возраст, следует работать. Я не ощущаю потребности прекращать работу.

П.Ш.: Вы работаете вот уже много лет, но не получали специального образования по Вашей профессии. Как началась Ваша карьера дизайнера?
A.П.: O, уже маленькой девочкой мне казалось, что дома наших родителей надо изменить. Мне не нравились буржуазные безделушки. Кресло времен Людовика XVI и люстра в моей комнате казались мне просто ужасными. Уже тогда я жаждала больших пустых помещений, которые бы не были набиты битком. Я измучила мою маму, постоянно задавая ей вопрос: «Когда же я смогу жить с мебелью нашего времени?» В 18 мои желания сбылись.

П.Ш.: Но на самом деле Вам готовили карьеру музыканта, а не дизайнера? По крайней мере, таковы были представления Вашей матери.
A.П.: O, да. Моя мать была очень честолюбива. Но после нескольких бесед с музыканта-ми я поняла, что не смогу вести такую жизнь пианистки, которая представлялась мне. Я не хотела тренироваться игре на пианино каж-дый день в закрытой комнате. Поэтому я оставила пианино и сначала работала сти-листкой и журналисткой. Тогда я была маленькой бунтаркой.

П.Ш.: Что значит «оставила»? Вы наверняка ещё играете в узком кругу?
A.П.: Нет. Я больше никогда не дотронулась до пианино. Поймите, тогда я играла на очень вы-соком уровне. Я была очень требовательна к себе. Эта игра в узком кругу была бы только посредственной. А посредственность – это то, что я презираю.

П.Ш.: А как Вы собственно оказались в восьмиде-сятые годы в Нью-Йорке?
A.П.: Один мой друг, Дидье Грумбах, нашел там для меня работу. Тогда я оформляла салоны бутиков Ив Сен-Лоран. Благодаря этому я во-шла в круг друзей Ив Сен-Лорана и это откры-ло мне очень много дверей. В это время я познакомилась с великолепнейшими людьми, как, например, Энди Уорхол, Кейтом Харинг и Робертом Мэпплторп.

П.Ш.: Это наверняка был сумасшедший период Вашей жизни.
A.П.: О, да. Я очень охотно встречалась с друзьями и развлекалась. Я уверена в том, что но-чью человек показывает себя с самой хорошей стороны. Днем ведь всегда присутствует сопер-ничество.

П.Ш.: В то время Вы также познакомились с сегодня пожилым скульптором Луизой Буржуа, такой же стойкой личностью как Вы.
A.П.: Да. Луиза и я познакомились в то время, когда мы обе уже не были так молоды. Но мы сразу стали хорошо понимать друг друга. Она ненормальная и всегда полна сюрпризов. Тогда мы ходили в нью-йоркский ночной клуб CBGB, а виски там нам не нравилось. Поэтому она всегда приносила под полой пальто бутылку виски, которую мы и распивали.

П.Ш.: Вы получили Ваш заказ на оформление легендарного отеля Морганс в одну из таких ночей? Ведь Вашими заказчиками были Ян Шрагер и Стив Рубелл, основатели легендарной Студии 54.
A.П.: Нет. Стив и Ян вызвали меня по громкоговорителю в аэропорту Нью-Йорка. Они как раз пережили громкий скандал со Студией 54 и только что вышли из тюрьмы. У них была идея сделать отель, но почти не было денег.

П.Ш.: Идея дизайн-отеля была идеей обоих?
A.П.: Да. Это был самый первый в мире дизайн-отель. Но здание, которое они для этого выбра-ли, было поистине отвратительным. Это был безобразный старый дом на Мэдисон-авеню, в котором встречались торговцы наркотиками и проститутки. Когда они привели меня туда, я подумала, что это шутка. Я засмеялась и сказала: «Давайте серьезно. Покажите мне наконец-то отель». Но это и был именно тот отель.

П.Ш.: Я полагаю, у них не было денег для луч-шего здания.
A.П.: Они слышали, что я могу создавать красивые интерьеры простыми средствами, поэто-му они предоставили мне свободу действий. По причине смехотворно малого бюджета у меня появилась идея использования черной и белой плитки. Ведь мне пришлось на самом деле вос-пользоваться самой дешевой плиткой всех Со-единенных Штатов. Сначала мне предложили розовую плитку. Я сказала: «Исключено!» Я попросила белую плитку. Она, конечно, была, но только одна белая была бы слишком скуч-ной. Тогда я спросила, нет ли у них черной. Черная тоже была. Наконец мы остановились на черно-белом шахматном узоре, который мы скомбинировали с эффектными металлическими раковинами и красивым освещением. Вне-запно у нас получилась эта оригинальная ван-ная комната, ставшая фирменным знаком.

П.Ш.: Говорят, что у Вас особая слабость к ванным комнатам.
A.П.: Для меня ванная комната – это главная комната в квартире или гостиничном номере. Я обожаю мысль о том, что в ванной комнате можно провести очень много времени, может быть даже всю вторую половину дня с книгами и чайником полным чая. Не спеша искупаться и поухаживать за телом – это нечто за-мечательное и очень важное для хорошего самочувствия.

П.Ш.: В Ваших разработках почти отсут-ствуют цвета. В ванных тоже. Вам не нра-вятся цвета?
A.П.: Нет, совсем напротив. Я люблю цвет. Но я придерживаюсь мнения, что интерьер дол-жен быть сдержанным. Он должен быть основой для других вещей. Например, для искусства, которое зачастую как раз и состоит из цвета. Ну а в ванной комнате все еще несколько по-другому. Именно в ванной всегда столь-ко цветных аксессуаров, например, флакончи ков и т.д. С их помощью можно расставить достаточное количество цветовых акцентов. Здесь цвет не нужен.

П.Ш.: Как Вы подходите к оформлению ванной комнаты?
A.П.: Для меня ванная комната – это своего рода мастерская. Мы входим туда не в особенно хоро-шем состоянии, а выходим – в отличном. Поэтому ванная комната должна функционировать как ма-стерская. Всё должно быть под рукой.

П.Ш.: А есть ли такой материал, который Вам совсем не нравится в ванной комнате? Как Вы находите золотые краны?
A.П.: О, нет. Такого рода афиширование мне совсем не по душе. Ведь при этом речь всегда идет только о том, чтобы продемонстрировать свое богатство и, тем самым, свою власть. Искать такое в моих интерьерах бесполезно. Мне регулярно встречаются люди, желающие про-извести на меня впечатление своей расточительной арматурой. «Вот, посмотрите, эти краны для ванны сделаны из чистого золота». В таких случаях я прямо отвечаю, что это меня абсолютно не интересует.

П.Ш.: А что же Вас в таком случае инте-ресует?
A.П.: Мой принцип – умеренность. Моя точка отсчета – простота вещей. Так ведь я и получи-ла известность. Для меня важно подчеркнуть ценность недорогих предметов обихода. Меня также восхищает сочетание простых вещей и дорогих предметов. Такое сочетание придает помещению особенное очарование.

П.Ш.: Как выглядит идеальная ванная ком-ната?
A.П.: Для меня ванная комната – это место, в котором я храню абсолютно необыкновенные объекты. Благодаря этому я провожу там больше времени. Это место для чувств и смены ощущений.

П.Ш.: В Ваших интерьерах Вы снова и снова используете арматуру MADISON? Что привлекает Вас в ней?
A.П.: Мне нравится форма этой арматуры. Она такая образная. Уже сами крестообразные ручки и форма лейки очень, очень красивые. Она напоминает мне о прошедших эпохах, о начале прошлого столетия. Я с удовольствием комбинирую её с очень чистыми современными формами. Это тот эклектицизм, который отличает мои работы.

П.Ш.: Что Вы понимаете под эклектицизмом?
A.П.: Я комбинирую вещи так, как это нравится лично мне, так, как они созвучны в моем понимании. Я не отдаю предпочтение каким-либо тенденциям моды. Это меня не интересует. Я не читаю журналы по дизайну и не слежу за трендами.

П.Ш.: У Вас есть свое представление о ванной комнате будущего? Как тогда будет выгля-деть ванная комната?
A.П.: Я уверена в том, что ванная комната изменится в своей значимости. В будущем онабудет центром жилища, подобно жилому помещению. Конечно же, мы не будем принимать там гостей. Я не это имею в виду. Это скорее пространство, в котором все концентрируется исключительно на самом себе. Здесь можно уединиться и уделить внимание себе. Подобно тому, как в процессе времени изменилось значение кухни, и она превратилась в социальный центр каждого жилища, так в перспективе изменится и наше представление о ванной комнате.