В попытке измерить мир

О том, как новая матрица пленяет наше воображение

В сущности, не хватало только бакалейщиков и душистого лаваша. Все остальное для базара Сук уже было: кривые улочки, уютные площади и высокие дувалы. Франкфуртская выставка «design annual» 2006 встала на новый путь. Из безжалостного переплетения модерна, из блока, вдруг, из полиуретана толщиной в 0,6 миллиметра, выросли кривые улочки. Город возник в компьютере, точнее сказать в цифровой дизайнерской лаборатории Клеменса Вайсхаара. Мюнхенский дизайнер работал как градостроитель, с большими моделями и планами, ставшими на короткое время городом. Для Вайсхаара выставки – это своего рода военный лагерь, «анархичный, временный и необозримый ». Шахматный узор выставочных стендов – прошлое. И кто знает за третьим поворотом, где он находится? Из тупика переплетений нового времени дизайнер ведет нас в цифровой модерн. Ни одна деталь не похожа на другую. Но за 24 часа выросла выставка, воспевающая саму идею экспонирования. Как тематический парк, в котором зритель заново открывает и завоевывает каждый уголок. Праздношатающиеся посетители с чемоданами на колесах и в удобной обуви превратились в первооткрывателей с тропическими шлемами и мачете. Сегодня нейтральной оболочки уже не достаточно, выставка должна снова превратиться в событие, в праздник чувств. Поруганная, осужденная и так же часто копированная: модульная сетка является властелином нашей современности, её центральным проявлением и конструкционным ядром. Она катапультировала фабричную эстетику производства в самое сердце массового жилищного строительства, вздула двухмерный план, сделав жилище из бетона и стали действительностью. Нигде досуг и фабрика не были ближе друг к другу, чем здесь, в аддитивном темпе сборных элементов, вставленных в опорные структуры как части гигантского пазла. Модульная сетка сулила божественное триединство: бесконечное, вечное и повсеместное. Отныне здания можно было увеличивать и расстраивать в любом направлении. Их гибкое ядро из стали и бетона брало свое начало в самых маленьких элементах, ячейках, будто бы органических изнутри и снаружи. Впервые принцип «Что видишь, то и получишь» соответствовал действительности. Структура и поверхность слились воедино, конструкция проектировалась прямо на внешней оболочке, которая перестала быть частью несущей конструкции. Но в то же время она и перестала интриговать, теперь это предстояло взять на себя интерьеру.
То, что зодчие современности воспринимали как освобождение, в сумме привело к монотонности. Про модульную сетку говорят: сколько голов, столько и умов. Она символизирует триумфы архитектуры в такой же степени, как и неудачи бездушного строительства, скрывающего свою пустоту под маской упорядоченности. В Бразилиа и других искусственных горо-ах послевоенного времени эйфория современности лопается как мыльный пузырь. В современных многоэтажках мы видим обратную сторону модульной сетки, бездушную жилую машину, унифицирующую человека, которая сама становится проблемой, требующей санации. Не удивительно, что постмодернизм начал снос модульной сетки, когда были взорваны первые блочные дома, утонувшие в облаке пыли.
Модульная сетка выше идеологий. Надрессированные на быстрый рост и доходы строительные комбинаты ни в чем не уступают их капиталистическим панданам. Точнее говоря, модульная сетка сама является идеологией, самым значительным обетом просвещения, ведь она обещала никак не меньше чем господство над миром посредством такого же разумного и экономного, универсального и преодолевающего все препятствия планирования. Из типовых блоков вырастает второй мир: систематический, сводимый до нескольких основных структур. Он объединяет в себе большое и малое, эфемерное и долговечное, совсем в духе кирпичиков Lego.

ДВА ГРАММА БЕСКОНЕЧНОСТИ

Безупречность – это точка отсчета и этой техники. Незабываемы её идеальные размеры для всех подрастающих дизайнеров, конструкторов и архитекторов: 2,1 х 1,5 х 0,9 сантиметров – габариты кирпичика Lego с восьмью пупырышками. Его вес: два грамма. История этой популярной игрушки для создателей мира и любителей скульптур начинается в 1949 году. Столяр Оле Кирк Кристиансен инвестирует в экструдер для пластмасс, в яркой пластмассе он видит стройматериал будущего. Аббревиатура Lego, с датского «Leg godt», что означает «играй с удовольствием», 15 лет украшает имя фирмы и только в 1954 году, когда популярность кирпичика с пупырышками значительно возрастает, становится охраняемой. И может быть на первый взгляд Lego скорее кажется обычным кирпичиком, но этот вылитый под давлением уникум олицетворяет собой рациональное изобретение, ставшее воплощением нового времени. Этот типовой блок делает возможными бесконечное количество комбинаций и олицетворяет собой развитие современности в миниатюре. В шести кирпичиках, в каждом из которых по восемь пупырышек, скрывается около миллиарда конструктивных вариантов. А потенциал этих пластмассовых игрушек – в их разъемном соединении, панданом пупырышек являются углубления. Поломанные ногти и следы укусов на кирпичиках подтверждают: эти игрушки так просто не сломаешь. И велики глаза подрастающих конструкторов, постоянно создающих при помощи самого современного материала своего времени новые отчаянные конструкции. Даже немецкий архитектор Отто Фрай не удержался, сказав, что маленькие кирпичики – это поле для экспериментов будущих великих инженеров.
Итак, Lego – дитя модульной системы с дворцом на горе Куберг в Ульме? От ложки до города: высшая школа дизайна стремилась перекроить послевоенный мир и придать ему новый систематизированный облик. Даже изобразительное искусство и поэзию объединяла одна система, вера проникнуть в новые миры посредством рационального дизайна: так называемая конкретная поэзия 50-х стала закладным камнем «формирования окружения». Так же как и художник Баухауса Йозеф Альберс постиг основное учение, «Взаимодействие цветов» (1960), констелляции Ойгена Гомрингера обнаруживают «Взаимодействие слов». Поэзия вдруг стала средством коммуникации. Модульная сетка овладела языком, как до этого миром висячих конструкций Конрада Ваксмана и Фритца Халлера. Его система из типовых модульных блоков USM украшает и сегодня интерьер архитектурных ателье. Преимущественно черного цвета.

БЕЛЫЙ КУБ – ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

Ангары и стойки, нормы DIN и типовые блоки, белый куб и черный ящик: модульная сетка – это основа современности. До такой степени, что бельгийцы Франсуа Скуйтен и Бенуа Петерс изображают в своем комиксе «Одержимость градостроителя» (1989) необузданные фантазии градостроителя в виде стальной сетки, обвивающей всю столицу. Сегодня перед нами открываются новые возможности сотворения систематики по ту сторону линейных структур. Техника уже не против природы, а заодно с ней. Цифровой модерн кроит костюмы под заказ, которые выглядят сегодня так, а завтра совсем по-другому. «Растраченные впустую силы и испорченный материал», так Адольф Лоос отозвался в 1908 году об орнаменте, став тем самым родоначальником абсолютно рационального модерна. Но фрезерному станку ЧПУ безразлично, что резать, цветы или штепсельные разъемы. И вот старые достоинства обретают новое значение: например, атмосфера – ощущение передвижения в выросшем мире. То, что сотни тысяч туристов ищут в центрах таких старинных городов, как Регенсбург, Барселона или Генуя, ощущение, что ты заблудился и открываешь город для себя, открывает перед самим первооткрывателем новые возможности. Франкфурт даже попытался задействовать безымянную выставку: в виде сплетения улочек и закоулков, которое кажется спонтанным и незапланированным, доказывая тем самым, что в будущем эмоции и рациональность уже не будут исключать друг друга. Наоборот: модульная сетка, этот основной структурный элемент современности, будет переплетаться с игровыми элементами. Мы находимся на границе с модерном 2.0, рациональное зерно которого допускает самые разнообразные решения, подобно операционной системе подключенного к сети компьютера, элементы которой могут быть подобраны индивидуально. Цветочки и таблицы на строгой сетке. Кто бы мог в это поверить? Но это срабатывает великолепно. Ведь на модульную сетку можно положиться.